Mass Effect: Deep Space

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Mass Effect: Deep Space » Shopping quarter | Торговый квартал » Складские помещения.


Складские помещения.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

-

0

2

- Молодой лев превзойдёт старого - на поле битвы в одиночном поединке, он пронзит его глаза через золотую клетку. Две раны, нанесённые одним, затем умрёт - мучительною смертью. - мальчишка захлопывает книгу в кожаном переплёте и поднимает абсолютно безразличный взгляд на двоих незнакомцев. Но правильно ли называть их незнакомцами? Правильно ли делать вид, что в этом помещении случайно встретились две непримиримые ипостаси с чернильным прошлым и не менее чернильным будущим? Неправильно, конечно. Не слишком верно, если уточнить. Откровенно лживо это будет со стороны ищейки. Он улыбается - той улыбкой, которая доступна лишь детям, так до сих пор и не повзрослевшим в этом жестоком мире и соскакивает с железного короба, отряхивая плащ свободной рукой. Каких трудов стоило сюда пробраться, а каких трудов стоило отвадить отсюда сестру Затмения, которая ждала знаменитую Ехидну. Ехидну с Иллиума - властная, статная, она стояла сейчас, видно размышляя.
- Добро пожаловать на Омегу, Капитан Васэ. - надпись на книге явственно гласит - "Предсказания Нострадамуса", настоящий антиквариат, который гниёт на чьих-то полках. Дата издательства давно затёрлась, так же как и половина текста, но среди стихов сомнительной рифмы всё ещё можно различить вполне глубокие высказывания. Сущая абстракция, которую каждый волен понимать так, как задумает - как предпочтёт. Юноша кланяется вежливо - потому как вежливость важнее любых распрей, который царили между организациями до сегодняшнего дня. Вежливость - важнее всего. Куда приятнее вонзить нож под рёбра невинному гражданину, вежливо улыбаясь - сразу после того, как пожелал ему приятного утра. На завтрак у нас кровавое убийство, сэр.
Луи всегда раздражала манера агентов Цербера ходить за ним по пятам. Он не страдал тем самым юношеским духом максимализма и бунтарства, в пылу которого можно было бы воскликнуть - "я уже не ребёнок!". Нет, познавая мир в сравнении, Меркурий прекрасно понимал, насколько юн он сам - всего лишь мимолётный век человека на счету многовековой галактики. Дышит вокруг космическая пыль, ставшая свидетелем того, что не увидит ни единый современник.
Где же твой змеиный хвост, Ехидна? Он не доверяет ни единому движению этой женщины с оранжевыми отметинами на лице. Не доверяет - но и не опасается, усилием воли погашая в душе лютую ненависть. Не к ней конкретно - а ко всему роду азарийскому, грациозному, прекрасному, притягивающему чужие взгляды. Меркурий был не из тех, кто гонится за этой сверхъестественной красотой. Он не из тех, кто так просто попадает в лапы кровавой Ехидны. Излишне ли будет объяснение ситуации, которая должна быть понятна. О нет, они ведь могут решить, что их агент - убита и спрятана в глубокой могиле, рядом с безымянными солдатами, что лишились ног - закопанная заживо в мокрой, холодной земле. Нет, нет, всё не так - но колючий взгляд юнца не выдаёт ровным счётом никаких эмоций. Ничего, что могло бы спровоцировать или поставить под удар.
Луи церемониально кланяется, придерживая свободной рукой плащ, плющом пытающийся обвить ноги и уже без улыбки замечает: - Призрак передаёт вам пламенный привет и спешит поинтересоваться - когда же вы наконец дадите ему прямой ответ? Войска армии мёртвых давно готовы выступить, Миледи.
Он кривит душой, заставляя себя обращаться с этой женщиной вежливо. Вежливо, Меркурий - именно так. Ибо лев старый может молодому льву глотку перегрызть, звона труб золотых не дождавшись. А если забывать метафоры красочные, но бесполезные - не страх закрадывается в душу юнца, но осторожность, к которой он привык обращаться в моменты довольно щекотливые. Перед ним стояла сама Васэ - прелестная в своей отвратительной азарийской красоте - той самой, которую Луи всей душой ненавидит. А ненавидит ли?
И неожиданно вспоминая о чём-то своём, нетерпеливо добавляет, теребя края плаща: - Могу ли я зачитать вам ещё один отрывок?
К книге обращается, раскрывая её и торопливо перелистывая страницы - хрупкие листы заманчиво «хрустят», шелестят под тонкими пальцами, отзываясь возмущённо на такое обращение. Он долго ищет - сверяясь с каждой строчкой, но благодарит знакомых незнакомцев за подаренные мгновения тишины, которые дают ему сосредоточиться на поисках. Вот оно! Желанное, искомое: - Лиса будет избрана без единого слова. Играя на публике в святого, на одном лишь хлебе, позднее превратится в тирана, поставив ногу на горло величайших.
И воззрился на Капитана с немой усмешкой на устах - понимает ли она, о чём речь ведётся в обоих отрывках? Понимает ли она, что судный день настал, а час необходимый - пробил? Впрочем, книга со знакомым хлопком закрывается, пряча в себе агонию рифмоплёта. Меркурий молчит выжидающе, не ведая ни страха, ни суеверного ужаса - в «двух шагах» от безжалостной Ехидны.

+2

3

Все-таки группе удалось выбраться с Жнеца.
Кайл не помнил, что же все-таки там случилось. Не помнил, да и не хотел вспоминать, хватало периодически появляющейся в ночных кошмарах картины с участием дверей, инженера и руки самого Кайла. Иногда возникало у центуриона интересное подозрение, что в его избирательной амнезии виновата медицинская операция, в ходе которой и были установлены искусственные пальцы. Впрочем, если это и были козни Призрака, то в какой-то мере офицер был ему за это благодарен:"Я лучше буду помнить более приятные моменты своей жизни".
Долгое время Кайл слонялся по станции без дела. Возвращались и отправлялись боевые отряды и штурмовые группы, инфильтраторы приносили свежую добычу в виде слухов, документов и прочей информации. А офицеру упорно отказывали в новом назначении. Официально ему говорили, что нужно привыкнуть к протезам. Неофициально - складывалось ощущение, что его изучали. Тело, разум, душу. Наложила ли операция на древнем инопланетном корабле свой отпечаток?
Поэтому свое назначение телохранителем некого дипломата, отправленного на переговоры с "Затмением", Кайл воспринял с облегчением. Помимо очевидного - усталости от долгого безделья, был и менее заметный факт. Если его отправляют на операцию, значит все в порядке. Значит специалисты "Цербера" не нашли никаких признаков безумия, или одурманивания, или еще какой дряни.
Перелет на Омегу прошел быстро и без происшествий. Кайл и его подопечный практически не сталкивались - Меркурий сразу дал понять, что чрезмерное внимание охраны ему неприятно, сам же центурион тоже не горел желанием проводить свое время в обществе семнадцатилетнего самовлюбленного юнца...
И вот, теперь они на складе. Обычное складское помещение, коих на Омеге тысячи. Какие-то контейнеры, какие-то ящики и коробки, несколько существ стоящих в центре этого помещения. Ничего необычного на взгляд обывателя. Но взгляд солдата отмечал удачные и неудачные огневые позиции, пути отхода, взгляд цепко следил за каждым движением находящихся в помещении людей и нелюдей. Сам Кайл стоял немного поодаль, держа руки на виду и не вмешиваясь в дипломатическую беседу. Это не его дело и не его задание. Он здесь, чтобы обеспечить безопасность Меркурия, не более, но и не менее того. С другой стороны, его стандартное снаряжение могло вызвать излишние подозрения, поэтому в этот раз, тяжелой штурмовой броне "Цербера" Винтерборн предпочел более легкий костюм, а вместо своего привычного арсенала взял лишь один пистолет "Коготь". Но даже с таким снаряжением оперативник оставался опасен. Ведь убивает не оружие, убивает его владелец...

Отредактировано Kyle Winterborn (2012-05-06 15:21:13)

+1

4

Дети и книги. Еще и человеческие. Два из немногочисленных явлений, кои совершенно отсутствовали в жизни Васэ. То, что оба каким-то образом настигли-таки ее в, о ирония, месте, где азари чувствовала себя как нигде комфортно, по началу даже приглушило всю едкую злость, которую она собиралась выплеснуть на голову одной незадачливой сестре. А если добавить сюда Цербер, то выходит неслабо бодрящий коктейль, из тех, что вызывают у Ирелии желание немедленно разрядиться. Деформацией в чей-нибудь живот, например. Но и сейчас, стоя в темном здании склада, вдыхая грязный искусственный воздух станции и короткими движениями зрачков следя за губами уткнувшегося в свою книжку мальчишки, Васэ смогла найти так необходимый ей источник непоколебимой уверенности и успокоения, находящийся, в прямом смысле, у нее под ногами.
Когда она на Омеге, все проходит идеально. Здесь она получила свое первое, неизбежное для каждого наемника, смертельное ранение и благополучно пережила его. И, к слову, своего противника. Здесь она занесла свои синие руки на бразды правления Затмением, совершенно безнаказанно и почти бесплатно. Да черт возьми, здесь даже прошло ее первое слияние с другой азари, во времена, когда Омегой правил Патриарх, а человечество охотилось на ведьм (нужно ли добавлять, как безукоризненно все прошло?). Не может быть, чтобы многовековая традиция вот так просто прервалась хлопком ветхих страниц. Как яростно она бы это не отрицала, Васэ верит в талисманы.
Если подумать, отсутствие здесь ее агента - это даже предсказуемо, учитывая, как неудачно складываются обстоятельства в последнее время. И плевать вселенской карме на то, что из-за чужой ошибки Васэ с Ивором отложили мириады дел и лично пересекли половину галактики в поисках одной маленькой, но чертовски ценной вещицы, рискуя, как минимум, вызвать подозрения у Арии, которая недавно совсем перестала проглатывать самовольные визиты Капитана на Омегу. После устранения Седерис пространство Экстранета между Васэ и Т’Лоак как-то совсем неловко накалилось. Но ведь не отчитываться же ей на всю Омегу о том, что у Затмения проблемы и что сам Призрак предлагает им свою поддержку в обмен на… «услуги».
Унизительно. Капитан даже не знала до конца всех условий, и вообще была оскорблена тем фактом, что спустя непозволительно долгий промежуток времени он все-таки послал к ней едва ли совершеннолетнего агента, который сейчас делал метафоричные угрозы и раскланивался, вместо того, чтобы переотправить чертов инфоблок или выйти на контакт «лично». Васэ сама не без греха (ха-ха…), в конце концов, это ее бездари проворонили передачу, но сделка с человеческой организацией весьма сомнительной репутации – очень грязный прием, даже для Капитана, потому она несознательно медлила с ответом, надеясь сперва разобраться во всем самостоятельно. Ей даже хватало наглости винить Цербер в том, что компрометирующая ее группировку информация теперь Якши знает у кого на руках. Она на это не напрашивалась и готова была уже все бросить, лишь бы сохранить и без того хрупкое доверие Арии, которой стоит только дать повод… Потому что еще не время. Если только…
Пока паренек церемонился, Васэ не один раз хотелось прервать его вопросом вроде «Ну и какого черта вы сделали с моей девочкой?!», но, когда он, наконец, закончил и выжидающе поднял на нее наглый взгляд, все возмущения потеряли свою значимость. Она почти не слушала выдержек из книги, хотя сосредоточенно смотрела на пришельца, активно размышляя, так что их смысл доходил до нее с небольшой задержкой. Ее больше волновало, какими извращениями Цербер напичкал тело этого человека, насколько амбициозен план Призрака и, блять, как долго осталось до того, как весь преступный мир галактики и не только начнет обсуждать ее связи с расистской террористической организацией с Земли, а все потому, что кучка недоделков не справились с элементарной операцией. Но теперь, когда ее возбужденный мозг по-своему, а может, и так, как задумано, сынтерпретировал пространные метафоры, что было не так-то просто (чего только стоило вспомнить значение слова «лиса»), Капитан не могла поверить в происходящее. Еще пара секунд затянувшегося молчания, и она резко опустила голову, сотрясаясь в приглушенном смехе.
- Как ты только что сказал, «войска»? -  вскинув брови, она сделала шаг в сторону человека, кинув короткий взгляд на сопровождающего его охранника, - Я, очевидно, до сих пор не располагаю достойным количеством информации… - тут Васэ замолчала и медленно обернулась на своего лейтенанта с недвусмысленным выражением лица, заставив того потупить глаза в пол (может, он и не виноват ни в чем, но нужно же ей почувствовать власть хоть над кем-нибудь в этом помещении). - Неужто Призрак готов расправиться со всеми моими проблемами? Цена, должно быть, чертовски высока.
Что лукавить, Ирелии было уже плевать на цены. Если ей каким-то чудом удастся получить от Цербера желаемое… Как же глупо выходит. Эти люди, эти человеки предлагают ей помощь. Добром все точно не кончится.

+4

5

"Это все добром не кончится", проворчал кто-то за спиной, когда Ивор молчаливо стучал пальцами по клавишам. Это было там, давным-давно, где-то на базе Затмения. Впереди - пара бессонных ночей, темные склады и глуховатое безделье, закупоренное в кубе. Планеты и скопления мертвых звезд пронеслись мимо аляповатой колесницей, так что Энн даже помахать на прощанье, цветным платочком, забыл, не успел, передумал. Омега воззрилась сверху вниз, поблескивая яркими огоньками и обдавая ноздри скопищем запахом. Глядя на профиль Васэ, лейтенант думал о том что с этой станцией жизни, у каждого связано что-то свое. Ивор не любит думать об этом - наводит на разные темы, вдруг с ужасом понимаешь, что полжизни уже прожито, а осталось так мало, так ма-ало.
Склады - темные лошади в огромной упряжке, запертой и помноженной в кубе. Глядя на гордо расправленные плечи Васэ, Ивор нервно отряхивает пальцы, чувствуя, как коробится напряжение, где-то глубоко в мозжечке. Весь скоп эмоций - надо было вылить где-то далеко от склада, в виде пары крупных дронов, или неконтролируемой энергии, да так что бы вокруг обязательно поломались компы, ПК и прочие электрические предметы. Надо было, да только времени не было, да и вероятность оставить на форс-мажор туз в рукаве, была слишком высока и интересна. Это было на случай встречи с молодой азари, пахнущей аки президиумская роза и большими кукольными глазами. Ее здесь не было.
Ивор никогда не имел близкого контакта с человеческим племенем, информацией владел еще меньше. С отдалением знал, что ест простой человек, где находятся болевые точки, в которые надо целиться, кто самка, а кто самец различал, но помыслы оставались за гранью фантастики. Человек стоящий наперевес с тяжеленой книгой, такой старой, что страницы слоились и приятно хрустели. Энн был плохо знаком с человеческой породой, но на лице у незнакомца был буквально выписан возраст, он был молод. Очень молод. Тихий, притязательный голос что-то вычитывал с желтых страниц, глаголет о чем-то возвышенном и загадочном, о таком, что Ивор не слыхал даже. Еще одна непостижимая загадка, о которой надо подумать на досуге, порыскать в экстранете.
За спиной у юнца - телохранитель, обутый одетый в железо, по самые уши. Ивор броню не сильно любит, стесняет движения, мешает бегу. Но отлично защищает от пуль. Книга захлопнута, акт приветствия. Слишком уж любят нынешние разборки устраивать без пуль, основывая и выливая всю ненависть через слащавые улыбки и косые взгляды. Люди - быстро овладели этим, по разуму и подобию гибких азари. Выход есть в любой ситуации, но все чаще уподабливаясь змеям, любой лезет в малую щелку в поисках света. Ивор молчит, с интересом разглядывая все углы на броне "секьюрити". Агенты из "Затмения" предпочитают нечто не такое массивное,  но само слово "Цербер" и прибавленное к этому "люди", говорит само за себя.
Неприятно близко к коже прилегает кобура с "Фалангой", лейтенант весьма рад, что успел сменить диковатый и неповоротливый "Коготь" на складе, почти пред вылетом. А идти на "Цербер" с их же оружием - глупо, недостойно, унизительно. Энн закрывает глаза, думая о том, что если б не легкая черно-желтая броня, то его бы обязатеьно выдали глаза, большие, напряженно поблескивающие в темноте. Шорох, скрежет страниц, юнец отлично играет свою роль, так словно ему выдали сценарий, а он не захотел оставлять это альтер-эго, на попечение гримеров и режжисеров. Его голос шорохом расползается по складу, а Васэ его словно не слышит, думает о чем-то своем, отрешенном, так словно не колышет ее ничего. Ивор плетет пальцы в замок, он в словах юнца не понимает ни йоты, но это часть приема, это часть общей дипломатии. В змеином клубке нужно говорить умеючи, не растрачиваясь на слова и лишние звуки.
От выражения лица азари, становится не по себе. Ивор молчаливо изучает пыльный пол, позволяя отыграться на себе. Самоутверждение - всё. Не самым лучшим выходом будет перестрелка. Обязательно явятся лишние уши, лишние глазки, вырезать которые не самое великое удовольствие. "Цель оправдывает средства", Ивор снизу вверх поглядывает на юнца, ожидая что он вымолвит нечто подобное. Наверняка на древнем человеческом - латыни, дабы придать фразе общий трагизм сложившейся ситуации. А Васэ не поверит  не на слово, но обязательно занесет изречение в толстый блокнот, дабы наедине с собой достичь глубокого смысла. В этом и заключается глубокая человеческая натура.
Политика дело глубокое, грязное, недостаточное. Но как думает Ивор, даже охранник юнца знает гораздо больше  чем лейтенант. Цербер всегда играет на пару ходов вперед, с удовольствием наслаждаясь игрой. Энн чуть прислоняется плечом к баррикаде из ящиков, наблюдая за какофонией из эмоций и змеиных полуулыбок.

+3

6

Какое же неуместное "сгори" всплыло в голове Меркурия, когда он изучающе скользнул взглядом по оранжевым отметинам на лице Васэ. Отвратительные татуировки - словно клеймо. Не стоит прикасаться - чтобы не подхватить заразу. "Аристократ" неимоверно брезглив - но он терпит в завидным усердием. Прилежный ученик - всё в нём выдаёт весьма спокойного ребёнка. И лишь лихорадочный блеск глаз принадлежит безжалостному убийце.
Его бледная кожа выделяется белесым пятном в тусклом свете здешних ламп. О греческие боги! Меркурий ненавидел эту вонючую пыль, запахи мочи, что характерны для складов и помещений со спертым воздухом - он поморщился, взывая к своему хладнокровию, что застыло где-то у нуля, боясь опуститься чуть ниже.
Книга тяжела - она тянет вниз. Потускневшие страницы шелестят, стоит неосторожно коснуться их тонкими пальцами. Книга хранила в себе бессмысленные тайны и бесконечное отчаяние тех, кто мнит себя выше остальных. Предсказатели, провидцы! Не нужно обращаться к ним, чтобы прекрасно знать - Васэ нужна помощь Цербера, ну и Церберу... Церберу нужно было чуть больше, чем власть. Меркурий усмехается - становясь похожим на ядовитую змею, а его зелёные глаза поблёскивают в немом азарте. Как же ты ранима, Ехидна.
Как же ты слаба, дочь чудовищ. В безмолвной тьме ты свиваешь свои кольца, сжимая кулаки в бессильной ярости - кто-то получает то, что принадлежит тебе - ты смотришь с ненавистью на Олимп, что рябит в небесах и мечтаешь оказаться там. На самой вершине мира, откуда вершатся судьбы - откуда проливается кровь. Ты хочешь пожрать всех Богов, заменив их своей исполинской тушей, которую не сможет копьями пронзить Зевс. Ты хочешь обвить кольцами землю - творя то правосудие, что кажется тебе истинным. Низвергни Титанов, Ехидна! Выпусти их из клетки. И заставь небеса молиться.
- Под знаменем Затмения поднимется Трёхглавый Пёс из глубин Ада. - усмешка стирается с лица. Бросить в огонь. Растоптать. Уничтожить. Переломать каждую кость в гибком теле, чья синева отблёскивает и переливается подобно чешуе. Убить - со всей жестокостью. На руках Меркурия алая влага - он помнит, как сладок был тот миг, когда он вонзил нож в тело маленькой девочки - в тело азари, которой предстояло стать дипломатом. Для внешнего мира - большой скандал. И "неразумный" уголовник, которого спасает Цербер, принимая под своё крыло.
За всё нужно платить, Меркурий - Браннон Младший готов сполна вернуть потраченное. Он терпит Капитана Васэ так, как это необходимо - так, как сказал Призрак. А Призрак никогда не ошибается. Омега. Проворная шлюха под знаменем Кровавой Богини. С кем же сравнить её можно? С Герой? Нет, не так уж ревнива. С Афродитой? Нет, нет, красота её столь же позорна, сколь и желанна. А может быть, Геката то на троне раскинулась, темнее самой ночи?
Ария должна уйти - так хочет Ад. Так хочет и сама Васэ - раз уж она подаётся навстречу, боясь спугнуть синюю птицу удачи. В её руках зажаты плети и судьбоносные нити - в руках Меркурия сила, которая потребуется, чтобы отогнать падальщиков от умирающего льва. Пришло время для нового правителя - для новой Королевы. Для новой Гекаты, что будет соткана из чёрного полотна. И пусть даже Луи не нравится Васэ, он понимает - как она важна. Он прекрасно знает, что являет собой эта хрупкая фигура на шахматной доске. В которой партия давно раскололась на чёрные тона. Пусть Солнце затмит Марс! Пусть планеты поклонятся Олимпу - перерождённому. Ох, несладко же придётся, когда тьма сойдётся с тьмой.
- Оперативники Цербера начали высадку ровно в 06:00 - через посредников. Жилые кварталы, которые потеряли Синие Светила, стали хорошей базой для основного состава. Остальные группы разбросаны по разным частям станции - в качестве диверсионных отрядов. Пути отступления... - Меркурий поморщился ещё раз, выказывая вполне ясную мысль - "это было лишнее", - Пути отступления подготовлены.
Хватит метафор и пространных стихов - статуя Матери Божьей, Богородицы, плачет кровавыми слезами, смотря за ребёнком, готовым любому нож всадить в спину. Без жалости, без пощады - пой же, Олимп! Пой, пока Трёхглавый Пёс пробирается сквозь заросли колючего терновника. Пой, пока он теряет силы, когда плющ обвивает когтистые лапы. Пой опасливо, когда под весом его вздрагивают скалы и горы в немом безумии ходят ходуном. Пой же - ведь с ним Ехидна. Прекрасная в своей жестокости.
Кайл - словно пёс, что застыл за спиной. Послушный, покорный - бесконечно злой. Будь его воля, так Луи Браннон погиб бы под обстрелом. Но указ Призрака прост - защищать "дипломата". Ах, дипломат - это было у Меркурия в крови. Вслед за отцом, которого он ненавидел больше в разы, нежели азари - вслед по узкой тропе, что ведёт в самый низ - к нитям судеб, сплетающихся воедино. Как же прискорбно - как же отвратительно приторно. Но юнец подумает об этом позже - когда освободится от липких пут поставленной задачи. Когда одержит победу - и никак иначе.

+1

7

[Кайл пропускает ход]

0

8

В ответ – очередное пафосное изречение с едва ли уловимым для нелюдей смыслом. Но человек уже не ухмылялся, его юношеский голос теперь чуть более резко отражался от холодных стен помещения. В почти искреннем раздражении Васэ поправила шляпу возвела глаза к потолку, следя боковым зрением за малейшими движениями со стороны собеседника. О, эта извечная проблема: ее желание выглядеть уверенно и непринужденно неизменно сильно в той же степени, что и ее потребность в контроле – над собой, над ситуацией, над жизнью… жизнями. Ирелия часто путала одно с другим, но почти всегда была в состоянии рано или поздно заметить это за собой и дать себе мысленный подзатыльник. Сейчас, однако, было сложно провести черту и установить соответствующие приоритеты.
С каждым своим вздохом худощавый паренек вызывал у Капитана все больше недоверия. Очевидно же – он знает в разы больше нее, и как быть, если у нее над ним нет ощутимого преимущества? Или она уже в который раз столкнулась, точнее, споткнулась об эту самонадеянную человеческую браваду?.. У Васэ был сравнительно небольшой опыт общения с церберовцами, но одну вещь она знала наверняка: несмотря на все свои экстранетовские слоганы, они совершенно отличаются от обычных людей, так что надеяться на свои догадки на их счет – себе дороже. И глупо пытаться ответить той же самоуверенностью и говорить так, будто тебе тоже «кое-что известно». Остается лишь тихо скалиться из темного угла и ждать своего хода. А уж это Васэ умеет.
Вот человек и указал ей на ее законное место. Он еще не договорил, но Ирелия услышала достаточно и непроизвольно сжала кулаки. Призрак уже обо всем позаботился. Неизвестно, каким образом, до сих пор непонятно до конца, с какой целью. По скромному мнению Капитана, людям на Омеге вообще не место, к какой бы организации они себя не причисляли. Как же досадно и впечатляюще одновременно. Еще недавно она рассчитывала на выгодную сделку, провалившуюся было с треском, пару часов назад собиралась отчитать виновных, а сейчас ей валится на голову этот подросток и выясняется, что Цербер проводит явно не вчера запланированную крупномасштабную операцию по захвату власти на станции Омега. Пытающейся хотя бы выглядеть спокойно Васэ стало трудно дышать, она поспешила скрестить руки на часто вздымавшейся груди, и будто бы расслабленно перенесла центр тяжести на правую ногу, отставив левую чуть дальше, чем было уместно в данной ситуации.
- Не терпится узнать свою роль в вашем бесспорно проработанном плане, - глупо, Васэ, слишком прямо.
Хватило пары секунд зрительного контакта, чтобы заметить, как тяжело, физически неприятно человеку смотреть на нее. Ирелия знала и любила этот колючий взгляд, но редко ощущала его на себе. Влажный блеск в глазах обреченных жертв, лучи подобострастия, буквально излучаемые взглядами подчиненных, - вот это привычнее. Впрочем, и не надоедает. Но еще реже Васэ могла с уверенностью сказать себе, что не зря дает волю паранойе. Последняя вообще большую часть времени жила своей жизнью, и, в свете последних событий, все чаще требовала свободы действий. Вот и сейчас хотелось задать десятки вопросов, сунуть нос в каждый нюанс… да узнать хотя бы, кто перед ней и что дает ему повод вести себя столь самоуверенно, в чем его секрет. Но вероятность того, что он честно и без лишнего тумана ответит хотя бы на один вопрос, была ну очень уж мала.

+2

9

С ксенофобией, за половину жизни приходилось сталкиваться редко. Окружающее общество, наполненное тварями на любой вкус и цвет, радовало глаз. Выросший посреди этого маскарада Ивор часто замечал посреди толпы, замеривших в испуганной позе юных квариан. Слишком уж странные были эти "чужаки", совсем не такие как пишется в великом кварианском Коране, точно не такие как рассказывала бабушка. Потом слишком частые вздохи через респиратор и неизменное "Кила-Селай!(Матерь Божья!)" начинало надоедать и Энн просто смотрел в другую сторону. Но никто не боялся, никто не испытывал отвращения к представителям других рас. Кажется это называется толерантностью.
А если ксенофилия - психическая болезнь, можно ли называть ксенофобию ее сестрой? Вроде от одного понятия пошли, бывает же так. Смешно.
Склонив голову набок, лейтенант молчаливо изучает черты лица Церберовца. У него, даже для человека слишком бледная кожа. Притом юношеская, кажется, ее можно порвать неосторожным движением. Люди такие люди. Но слово "агент", взаимосвязанное со словом "Цербер", дают полный спектр определения колючим, недобрым взглядам, направленным в сторону Васэ.  Наверняка, это травма из детства. Не сильно хорошие воспоминания, связанные с азарийским народом и что-то в этом роде.  Ну, ксенофобом не рождаются. Это воспитание, гены, либо что-то такое, что влияет на психику, ломает, гнет ее. Психика вещь удивительная. Сегодня человек читает что-то по книге, дипломатически улыбается, натянуто, предвзято, а завтра начинает верить в полуденниц. Эта удивительная мобильность восприятия мира. Разрушается быстро, жаль.
Васэ манерно переступает с ноги на ногу, но за этим аристократичным действом скрывается напряжение. Глядя на то, как часто подрагивают ноздри, раздражаемые дыханием, невольно понимаешь, как напряжена и рассержена азари. Ее последующая фраза, резкая, колкая, слишком прямолинейная. Деловито, с легким человеческим акцентом Ивор мягко шепчет "Гу-у-уд л'аак", так что даже звуки едва пробежав по губам, теряются в сантиметре от ноздрей. Слова заглушает неторопливый, размеренный скрип брони, проявление движения. Взгляд по сторонам, никто не двигался, только шум от дыхания четырех глоток развивает кисельную тишину.
В складах не установлены камеры, это условие соблюдается во всех организациях. Хотя есть такие, кто устанавливает мини-камеры на турелях, стенках и прочего. А потом, после переговоров потешается над тщательно скрытым презрением оппонентов. Смеяться, сидя за баррикадой, самое любое да гарное занятие у местных. Вот хохотать и махать дробовиком из стороны, в сторону бегая по полю брани, получается только у кроганов. Удивительная раса, даже мобильнее салариан. Церберовцы - по своим человеческим меркам, никогда не наймут на работу крогана или ворка. А Затмение идет наперекор, слишком мало людей в ксено-армии переулков.
Сделав над собой усилие, Ивор распрямив плечи, чуть потягивается, подобно сытой и довольной ящерицы, от которой и произошли все салариане. Приятная дрожь царапает лопатки, хочется почесать спину, возможно прикладом "Фаланги", но вот только место не подходящее, не при "Цербере" наслаждатся простыми радостями жизни. Жить моментом, вроде по салариански, да вот только здравый смысл ворчит что-то обратное, невнятно почесывая тупыми зубами загривок совести. Да и нужна ли эта совесть в дипломатии, в которой Ивор черта лысого искал, саларианец не знал, и знать не хотел.
Мерное покалывание мини-ПК в кармане удостоверило, что время перескочило на деление вперед. Разговор только-только начал перетекать в более информативное русло. До этого были все дипломатические прелюдии, расшаркивание, демонстрация этикета. Не правильно это, не есть гуд. Дело наемников, махать дробовиками, а не этикетом пред друг другом блистать. Саларианец моргнул, глупости какие-то. Не надо Ивору лезть во все эти дела, без него разберутся.

0

10

Иногда эта ненависть ему самому начинала казаться противоестественной и странной. Иногда он не спал ночами, стараясь не думать о собственном будущем, скреплённым отдельной долей горя и отчаяния. На самом деле, своей цели он уже достиг - чуть больше недели назад и хотя рот до сих пор помнил крепление, сдерживающее язык в узде, лживые речи одного из младших агентов террористической организации вновь отдавали неподдельной злобой - и целым озером смертельного яда.
Ехидство сочилось из Луи - оно буквально становилось его аурой, защитной оболочкой и мальчишка, который во всём казался слишком хрупким и тщедушным (сожми его плечо, и покажется, словно оно обязательно должно треснуть и рассыпаться пеплом цвета слоновой кости), источал уже не ту степень беззаботности, которую от него видеть хотели. Ребёнок, который вмешивается в бизнес? Уважаемые, это же моветон! Но посланца Цербера терпели, как терпят неразумного кузена короли, в то время как этот безумец растрачивает государственную казну направо и налево. С долей покровительства, жалости и отнюдь не притворной ненависти.
Время неумолимо стекало сквозь тонкие пальцы – а тёмные круги залегали под глазами всё более явно. Эта ежедневная рутина выматывала, подчиняла, сминая душу в неаккуратно сжатый в кулаке носовой платок – и грозила высморкаться всей слизью, которое накопило общество за это долгое время. Нужно ли говорить, что быть этим самым носовым платком Бранному-Младшему (а с недавних пор и единственному), не улыбалось совершенно?
Такого напора от азари он не ожидал. Нет, не стоит лгать самому себе – ожидал, но вот та прямота, которая явно сквозила в вопросе, его несколько напрягала. Он привык, что эти гибкие создания изворотливы и дипломатичны, и разговоры с ними доставляли юнцу ни с чем не сравнимое удовольствие – игра, завязанная на остроте языка друг друга. Два танцора, кружащих на краю пропасти - и исход заключается вовсе не в том, чтобы побыстрее продырявить противника кинжалом. Впрочем, юнцу приходилось проделывать и такое. И много иных ухищрений он знал, чтобы заставить людей сотрудничать. Полезный опыт не всегда казался приятным самому агенту.
Капитан Васэ его разочаровала? Отчасти. А отчасти – заинтересовала. Невольно поёжившись, словно бы на склад проник холодный ветер Антарктики, он обратил безразличный взор на свою собеседницу. Она явно не понимала метафоры – нельзя обвинить её в необразованности или невнимательности, да и в тупоголовости не обвинишь никак, но это недопонимание резко резало по самолюбию Меркурия. Он привык, что его собеседники более деликатны в этих вопросах. А ещё он не любил, когда кто-то явно указывал ему на его место – на возраст, на превосходство опыта над юностью. Взгляд в одночасье стал колючим, словно проволока, которую растягивают по периметру, чтобы беглец исколол босые ноги – но открытую враждебность он удержал. Пусть весь сгусток чувств остаётся в образе недосказанной неприязни – на складе и без того слишком душно, а ведь задержи зрительный контакт и эта невидимая нить, соединяющая взгляды, начнёт гневно искриться, грозясь спалить окружающих. Это было бы слишком опрометчиво – вот только с чьей стороны?
Мальчишка усмехается, реагируя на защитную позу Капитана излишне снисходительно. И добавляет не без нотки отравленного ехидства: - О, всё предельно просто.  Нам нужен контроль над сектором. Вам нужна Омега. А Омеге нужна новая Королева.
Какими усилиями удаётся отвести взгляд в сторону и изобразить на лице покорную рассеянность. Из Меркурия вышел бы превосходный актёр. Васэ, подгоняемая своим бешеным темпераментом должна была сама привести себя в ловушку – словно лиса, за которой ведётся охота. А гончие, загнав её в нору, прихватят до волшебного красивый, пушистый хвост, вытаскивая из укрытия и разрывая на части. Но! Это всё мечты, а у Призрака были далеко идущие планы. И Омега, которая стала бы сотрудничать с Цербером – это огромный «шах» в политической игре, разворачивающейся на карте всей галактики. Особенно теперь, когда Системы Терминус взбудоражены и подавлены. Не к добру – интуиция мальчишки подсказывала, что приближается нечто такое, о чём ведать не следует. Опасность мировых масштабов. Теоретически, название этой опасности он знал.
Порою, молчание лучше любых слов – взгляд зелёных (по-змеиному ядовитых) глаз как никогда выразителен. Он не отрываясь наблюдает за Ирелией, которую никогда не назвал бы по имени и никогда бы к ней не прикоснулся – из чувства всепоглощающего отвращения, словно бы представляя, как рука его отсохнет и превратиться в пыль – такую же, что оседает на ящиках, неаккуратно, неопрятно разложенных на этом складе. Будто бы на него падёт древнее проклятие, смыть которое можно будет только собственной смертью. Он представляет, с какой укоризной во взгляде на него смотрит мать и в который раз зарекается – никогда не трогать, презрительно одёргивая чёрный рукав.
И женщине этой необязательно знать, что он отступит на шаг, стоит ей приблизиться ещё немного – это жест не суеверного страха, но отчаянного пренебрежения. Меркурий вздыхает – и взгляд его ясно даёт понять, что Цербер, в общем-то, может и без Васэ обойтись. Но если она хочет заполучить Омегу в свои руки… Придётся сотрудничать. С Кровавой Стаей договориться было всегда гораздо труднее, нежели с благоразумным Затмением. Идеальный вариант в образе «Синих Светил» отпал ещё несколько месяцев назад, когда они окончательно сдали свои позиции в этом секторе.
Юнец лучезарно улыбается азари - до того приторно-ласково, что её, должно быть, передёргивает. И поворачиваясь к своему телохранителю, отдаёт вполне понятный приказ: - Начинайте операцию.
Ему хватает нескольких секунд, чтобы внутренне настроиться на агрессивный лад - ибо Луи Браннону придётся присутствовать при захвате Омеги - в любом случае. Видеть кишки, вываливающиеся из чьего-то распоротого живота - видеть как кого-то вырывает на собственную броню и втягивать носом полный металлического запаха крови, воздух. Ребёнку на войне не место? Ещё посмотрим. Прежде чем покинуть склад, он бросает напоследок краткое, но вполне информативное: - С Вами или без Вас, Омега будет захвачена. Так встанет ли Ехидна на правильную сторону или у неё кишка тонка на Арию огрызнуться?
Юнец прекрасно знает, что Капитан захочет его распотрошить - или глотку надрезать от уха до уха. И в какой-то момент жалеет, что не служит её помощником. Брутом, любезно готовым ударить в спину - то ли из высокомерного обожания, то ли из животной ярости. Это уже не имеет значения - переплёт книги выжигает ледяные пальцы теплом. Трётся - и старая кожа кажется песком, готовым выскользнуть, оставив на пальцах едва заметный след.

переход к локации "Четвёртый уровень. Улицы."

0


Вы здесь » Mass Effect: Deep Space » Shopping quarter | Торговый квартал » Складские помещения.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC